Татьяна Дыхан

Выпиваю твоё молчание
Я могу пить твоё молчание, как туман выпивает звезды –
По глоточку, по взгляду тихому, верным способом звёздно-капельным.
И твой профиль красиво-рыцарский я могу положить на воздух,
Как слова ложатся на музыку. Чем же, милый, скажи, – закатами
Заманила тебя, иль песнями, или маслом живым оливковым
У подножия гор нехоженых, у истока реки священной?
Выпиваю твоё молчание. Путешествую в тебе бликами.
Отпускаю грехи на волюшку, не достойные отречения.
Как люблю я твоё присутствие, и дыхание чутко-сонное!
Чтобы всё вокруг – вверх тормашками!… Моей нежности птахи вешние
Выпивают твоё молчание. А рассвет по стеклу оконному
Машет палочкой дирижёрскою, ветром выхваченной у черешни.
 
Музыка
Ловить
Присутствие Шопена
В рекламном ролике.
Сиять
Восторгом, Леннона услышав
В каком-то фильме.
Нажимать
Невидимые клавиши рояля
На письменной столешнице,
Когда
Эфир пускает джаз,
Как кровь из вены…
И времена – не года,
А души,
Пронизанные скрипками Вивальди,
То страстно,
То мучительно отрадно
Плывут, как ароматы «Givenchy»
Или взмывают юбкою узорной
Аккордов Брамса
(Это ли не жизнь?),
Не позволяя сигануть с балкона
Или петлю набросить
На карниз.
 
Твоя любовь – как по щеке кастет
Твоя любовь – как по щеке кастет –
Прошлась. И рассекла.
 Я заживаю.
            Я выживаю.
                       Я офигеваю…
Я маюсь, но я пони-маю Н-Е-Т
Побуквенно.
 
Она же – подыхает,
Зажатая ладонями до слёз
Красивых женщин с маленькою грудью,
Красивых женщин с волнами волос.
Твоя любовь с собой кончает грубо,
С размаху. И целуется взасос,
Разжав объятия…
 
А мои ночи,
Горячие и мягкие, лежат
На самом дне –
Растерзаны, порочны,
С торчащей рукояткою ножа.
Любовь смеётся: «Мало? Ещё хочешь?»
И ждёт, когда же я начну дрожать…
 
Потом – болеет. Больше не взлетает.
А прячется за городской стеной
Юродивым провидцем. И хватает
Меня за плащ. И, уходя в запой,
Плюёт мне вслед. И бьётся головой
О камни.
         Корчится.
                Скулит.
                     Сдыхает…
 
Калипсо – Одиссею
                       Ты бы остался со мною в моём безмятежном жилище.
                        Был бы тогда ты бессмертен.
                                          Гомер «Одиссея»
Подарю тебе остров – только не уплывай.
Слышишь голос прекрасный вдали? Это ведьмы,
Это злые сирены, увидев добычу,
Завлекают суда. И морская трава
Обвивает тела моряков, ставших пищей
Для тропических рыбок – зелёных и медных.
Подарю тебе остров – только не уплывай.
 
Подарю тебе море – слишком много одной
Этих синих равнин. Их ритмичные вздохи
Не дают мне уснуть. Я сыграю на флейте,
Ты возьмешь тамбурин, серебро зазвенит.
Будут волны шуметь, будет вечное лето,
Разогретый песок. Позавидуйте, боги:
Я дарю ему море – он теперь только мой!
 
Подарю тебе вечность – только не покидай.
Мою чашу до края наполни нектаром,
Буду пить и пьянеть. Затеряется эхо
В моих гротах прохладных, увитых лозой.
Что с тобой, Одиссей? Что в душе человека?
Ты не бойся, здесь годы тебя не состарят.
Я дарю тебе вечность – только не покидай!
 
Ода вину «Чёрный мускатель»
                     Пей вино! Но не пей
                        Эту горечь вселенной!
                                           О. Хайям
У него цыганская душа –
Смелая, шальная, словно ветер.
Для него возможно всё на свете.
Но он начинает неспеша:
Незаметно, чтобы не спугнуть,
Тёплый бархат бросит вам на плечи,
Шёпотом горячим сладкой речи
Увлекает в тёмную страну.
 
У него – бандитская душа,
Крепкие ревнивые объятья.
Ещё миг – и упадёт, шурша,
Ваша целомудренность, как платье.
Всё быстрее танго, громче свист,
Бьют литавры, скрипка разрыдалась.
Вас похитив, кони понеслись!
Вы не очень-то сопротивлялись.
 
У него – гурзуфская душа –
Щедрая, весёлая, хмельная.
Его терпким запахом дыша
И о счастье что-то восклицая,
Смотрите на небо сквозь бокал.
И тогда, довольный, пряча слёзы,
Улыбнётся крымский аксакал,
Подвязав молоденькие лозы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.