Алондра, часть 2. Владимир Новиков

Осторожно, клыки!
Со временем я совсем осмелел. И эту свою сме­лость особенно любил проявлять, когда к нам приходили гости. В таких случаях я вытаскивал Алондру, сажал её не только себе на грудь или на плечо, но даже на лоб или щёку. Алондра мед­ленно перебирала лапками, в глазах гостей это выглядело так, словно она выбирала место для укуса. Все охали и закрывали глаза от страха.
А однажды к нам в гости пришла тётя Таня Зайцева со своей дочкой Светой. Не знаю почему, но перед Светой мне всегда хотелось выглядеть очень сильным и смелым. Так что на этот раз я не ограничился обычном показом своей смелос­ти. В завершение демонстрации ручного паука я посадил Алондру к себе на ладонь и начал раска­чивать руку с паучихой из стороны в сторону, а потом в придачу принялся ещё и поворачивать ладонь так, что Алондра оказывалась спиной вниз. Та лихорадочно цеплялась за мою ладонь всеми своими восемью лапками, а я, ощущая превосходство отважного дрессировщика, всё ус­ложнял выступление.
Вдруг чувствую, что не только лапки за меня цепляются, что-то все сильнее сдавливает мою ко­жу. Сначала я ничего толком не понял. Тем более что Света смотрела на мои выкрутасы с восторгом. Но вдруг, когда кожу мою сжало, как маникюр­ными щипчиками, я понял, что щипчики — это клыки паучихи! А клыки у неё дай Боже! Каждый длиной больше полусантиметра. Когда по вечерам она их начищала, даже через толстую пластмассу было жутковато смотреть на эти зубки.
Я, как только осознал своё положение, замер и жалобно посмотрел на маму. Мама сразу всё по­няла и говорит:
— Не вздумай сбрасывать и не старайся ото­рвать паучиху от руки. Она своими клыками-че­люстями ещё крепче вцепится. Ведь Алондра с перепугу тебя прикусила. Сам виноват. Дай ей успокоиться.
Я ей даю успокоиться, поднимаю ладонь повы­ше, на уровень своих глаз, и смотрю на её клыки-челюсти. А они не разжимаются, наоборот, всё ближе сходятся. И тут у меня в присутствии гос­тей, а главное — Светки! — как хлынут слёзы из глаз. Нет, не потому, что страшно, а просто без ру­ки оставаться не хочется. Вот впрыснет паучиха какой-нибудь смертельный яд, и чтобы этот яд не разошёлся бы по всему организму, руку придётся отрезать. А что сделаешь с одной рукой? Даже ут­ренней гимнастики полноценно не сделаешь!
Догадливая Женька прочла по моим слезам мои грустные мысли и ещё больше, чем я, испу­галась. Расплакалась, конечно, и запричитала:
— Ой, я боюсь, что Алондра Вову съест.
А Светка — вот уж от кого не ожидал! — вдруг говорит:
— Ну и пусть съест, одним неумным мальчи­ком меньше будет. Разве можно так издеваться над бедным животным?!
От этих слов я уже как-то совсем присмирел, перестал трепетать перед Светкиным образом и успокоился. Тем более смотрю, а Алондра потихонечку свои челюсти-клыки разжимать стала. Я опустил руку пониже, говорю Жене, правда, полушёпотом:
— Иди, сама посмотри, Алондра меня уже поч­ти освободила.
И в самом деле, паучиха через полминутки по­ползла вверх по моей руке к плечу. Но я решил, что на сегодня ей свободы хватит, и отправил ку­саку в её ящичек.
Все подбежали смотреть на мою руку. Но на ней не было ужасных ран. На ней были лишь два тонюсеньких пореза. Ни одна самая тонкая на свете бритва не смогла бы оставить такой акку­ратный след. Длиной каждый из порезов был примерно по полсантиметра. Крови вытекло совсем немного — меньше капли. А ведь клыки вонзились в мою руку почти на всю свою длину! Мама сказала:
— Я думаю, что ничего страшного не произошло. Но к врачу сходим.
Пришли мы к врачу, а тот возмущается. Из-за всякой, мол, царапины его тревожат! Но когда услышал про паука, внимательно всё обследовал — крутил мою руку перед своими глазами со всех сторон, выписал какие-то таблетки и сказал, что если рука будет опухать, то сразу к нему. Но Алондра, видно, и в самом деле не собиралась мне навредить, только пыталась не свалиться с руки. Напугала нас всех, зато — не упала.
 
Голодовка
Я ухаживал за паучихой, как мог: бросал ей раз в неделю таракана, поил её. На таракана она охотилась по ночам, никто из нас так и не уви­дел, как она принимала пищу. А пила Алондра с удовольствием в любое время.
Конечно, не так, как мы. Воду я ей не наливал. Просто в пластмассовую крышечку бутылки от лимонада я укладывал мокрую вату и ставил крышку на дно паучиного ящика. Алондра тут же подходила к питью и опускала свои клыки в вату, а мо­жет быть, у неё ещё и язык какой-то там был — не разглядеть! — и наслаждалась влагой.
Но за всё время пребывания у меня паучиха сло­пала только двух тараканов. Когда в начале треть­ей недели я бросил ей на съедение третьего, она просто не обращала на него внимания. Прошло несколько дней, а таракан разгуливал по паучихиным владениям как ни в чём не бывало: лазил по веточкам, то и дело пил воду из ватки, а в придачу совсем обнаглел и стал путешествовать по Алонд­ре, словно её лапки — это высохшие ветки куста шиповника. Что же паучиха? Ноль внимания!
Я забеспокоился: не померла бы с голоду наша постоялица! Хотя Алла и говорила, что лучше па­ука не докормить, чем перекормить. Если он и умрёт, то лишь от переедания. С голоду паук не умрёт. Ей-то хорошо говорить — у неё Алондра употребляла тараканов в пищу регулярно!
Задумался я: что же делать? А мама говорит:
— Вот ты бросаешь Алондре только вертикаль­ных тараканов. Может быть, ей надоела однооб­разная пища. Попробуй, дай горизонтального.
Так я и сделал. Бросил толстого и неуклюжего горизонтального таракана. Тот оказался умнее вертикального — тут же забрался под корягу и затаился. Оставил я у Алондры и вертикального, пусть будет выбор блюд.
Но проходят дни, а тараканы живы-здоровё­хоньки. Даже папа заволновался. Пришёл как-то после работы, полюбовался на голодающую Алондру и говорит:
— В ближайшее же воскресенье идём к Яблокову. Мы с мамой вместе спросили:
— А кто это такой? Папа тут же ответил:
— Пора бы знать. Александр Иванович Яблоков — известный человек. Он — президент Обще­ства экзотических животных всего города. Мы с Вовкой пойдём к нему в центр.
 
Президент Александр Иванович
Центр президента Яблокова находился на ок­раине. Это был старый, с облупившейся краской дом. Краска шелушилась с деревянной поверхности, словно это был не центр экзотического обще­ства, а меняющая свою кожу змея. Дверей в доме не было, а только задвигающаяся решётка, ка­кие встречаются в старинных магазинах. Слева и справа от дверного проёма красовалось несколь­ко бронзовых табличек с надписями на разных языках, на одной из них бы­ло мы с папой прочитали по-русски: «Всегородское общество экзотических и редких животных под руководст­вом президента господина Александра Иванови­ча Яблокова».
Мы позвонили в дверной звонок. В глубокой темноте помещения что-то сердито пробурчали, но к нам никто не подошёл. Тогда папа с силой постучал в стенку дома, потом позвонил продол­жительным звонком и громко крикнул:
— Здравствуйте!
В ответ из той же глубины прозвучало:
— Здрасьте!
Потом, как бы издеваясь, другой, более тон­кий и противный голос прокричал:
— Здравствуйте! Поправляйтесь! Привет семье!
Я подумал, может быть, это намёк на то, что я не здороваюсь, и во всю мочь, словно кричу на другой конец земли, завопил:
— Здра-а-авству-у-уйте-е-е!
Ну тут та-а-акое началось, скажу я вам, люди добрые! Из дома неслись не только приветствия, выкрики на разные голоса, но, как мне показа­лось, звучало что-то похожее на проклятия, поч­ти нецензурное. И до того громко, что даже я так не могу. Казалось, что в доме находится бандит­ская шайка или команда пиратского корабля. Папа крепко сжал мою руку и твёрдо сказал:
— Никуда мы отсюда не уйдём!
Неожиданно совсем рядом, за магазинной решёт­кой, прозвучал нормальный человеческий голос:
— Доброе утро!
Прямо перед собой мы увидели непричёсанно­го усато-бородатого улыбающегося дяденьку с очень добрыми глазами. С сожалением в голосе он проговорил:
— Мы для посетителей открываемся в один­надцать часов, сейчас — только десять.
В ответ папа сказал  очень вежливым тоном:
— Как я понимаю, вы — Александр Иванович Яблоков, президент Общества экзотических жи­вотных?
Президент кивнул, а папа продолжал:
— Я вам звонил насчёт голодающего паука…
— А-а-а! Всё понятно! Насчёт голодающих па­уков — у нас большой опыт! — весело сказал дя­денька и впустил нас в общество.
Тут я заметил, что глаза у господина президен­та такие улыбающиеся и добрые ещё и потому, что они заспанные-заспанные. В придачу ко все­му, походило на то, что он очень спешил к нам, так как даже не успел обуться и был босым. Сра­зу после того, как мы вошли, он очень тактично спросил, не найдётся ли у папы сигаретка. Папа ответил, что уже пять лет, как бросил курить. Президент Яблоков с разочарованием сказал:
— Очень рад за вас.
После этого, не оглядываясь, он пошёл даль­ше. Мы — за ним.
И всё это время в глубине дома продолжались, хоть и немного поутихшие, выкрики. Многие из читателей, думаю, уже поняли, что это орали по­пугаи. Когда мы зашли в их комнату, глаза разбежались от праздничных расцветок этих крику­нов. Были среди них и розовые хохлатые какаду из Австралии, и серые, с ярко-красным хвостом попугаи жако из Африки, и зелёные южноамери­канские амазонские попугаи. Из тех же краёв, из Южной Америки, был сине-жёлто-красный по­пугай ара, украшение и гордость экзотического общества. Он кричал так громко, что в попугай­ской комнате мне пришлось заткнуть себе уши.
 
Экзотика со скидкой
Александр Иванович, перекрикивая даже ару, начал нам рассказывать о своих питомцах. При­чём его очень хорошо было слышно даже с заткну­тыми ушами.
— Посмотрите, какие красавцы! — сообщал нам президент. — Продаются! Только в хорошие руки! По сходной цене! Для вас — скидка! Только сегодня!
Папа в ответ отрицательно мотал головой. Яблоков оказался человеком непри­вязчивым, не настаивал на своём, а повёл нас в следующую комнату. Здесь стало возможным освободить уши, да и попугаи к тому времени заметно приутихли.
В этой комнате находилась пара животных. За толстой решёткой сидела грустная обезьяна, а в большущей ванне с крышкой из металлической сетки замер невесёлый крокодил.
Александр Иванович сказал:
— Этой обезьяне — Матильде — очень тоскливо от одиночества. Поэтому она продаётся со скид­кой. Только для вас.
— А что, только мы сможем составить ей до­стойную компанию? — поинтересовался папа.
— Не хотите Матильду — приобретите кроко­дила Кирилла, животное длительного пользования. Вы знаете, сколько живут крокодилы? Пред­ставляете, вас уже давно не будет на свете, его хозяевами станут ваши правнуки, а крокодил будет помнить ваш голос, ваш внешний вид…
— И вкус, — пошутил папа.
После этой папиной реплики президент общест­ва даже не предложил на крокодила Кирилла скидки, а повёл нас дальше — к змеям, к вра­щающему глазами хамелеону, к черепахам всех ви­дов и размеров. Причём у каждой черепахи была своя история. Вот эту спасли моряки в одном из ре­сторанов во Вьетнаме, когда повара уже готовились бросить ее в котёл. Щедрые мореходы заплатили сразу за сто порций супа — и черепаха жива и по­ныне. Вот эта в 1962 году попалась в сети браконье­ров у острова Барбадос, но когда пленители черепахи оказались в территориальных водах Кубы, их добычу освободи­ли революционные бородачи барбудос, которые за­тем преподнесли эту зелёную суповую черепаху в дар капитану советского грузового судна, перевозившего ракеты. А вон та черепаха просто-напросто заблудилась, и её подобрало судно, на котором из Антарктиды на родину возвращалась экспедиция, нашедшая дыру в озоновом слое атмосферы…
Папа сказал, что всё это очень интересно, но покупать мы ничего, даже со скидкой, не собира­емся. Нас наша мама выгонит из дома вместе со всем этим бесценным товаром. Нам бы узнать, что делать с голодающим пауком.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.